Скорее всего ради получения этой десятки и был затеян весь спектакль с объявлением о продаже романтики. Он твердо решил не отступать до тех пор, пока сумма расходов не превысит возможностей его довольно-таки скромного бюджета. В конце концов за любую глупость нужно платить, а за эту он заплатил с особым, мстительным самому себе удовольствием — «романтики ему, видите ли, захотелось…». Не сказав ни слова, он выложил на стол десятку, и она тут же исчезла, растворилась, словно ее не было вообще, не оставив после себя следа в виде какого-нибудь клочка бумаги, хоть отдаленно похожего на квитанцию. Минуту назад десятка еще лежала на столе, и вот уже ее не стало. Степан даже не заметил переходного момента, во время которого купюра перекочевала из руки старика в его карман.

— Поскольку предварительные формальности соблюдены, взнос сделан, прошу вас пройти в нашу контору. Рабочее помещение у нас наверху.

Они стали медленно подниматься по скрипучим старым ступеням, исчезающим в темном провале чердачного помещения. Степан думал о том, что его дурацкое стремление разглядеть за серым фасадом будней скорее всего вообще не существующую причинно-следственную начинку, в который уже раз приводит его на ступени старой, как мир, лестницы, ведущей туда, где доверчивая глупость, а иногда попросту безысходность одних превращается в звонкую монету для других, для тех, кто лучше приспособлен к этому нелепому, вывернутому наизнанку миру.

Переступив последнюю последнюю ступеньку, Степан очутился в просторном светлом помещении, отделанном современными деревянными панелями. Но не эта неожиданная современность в отделке поразила его настолько, что он буквально прирос к порогу. На столе поблескивал «Армстрад-2020» — английский персональный компьютер новейшего образца. Степан кое-что понимал и этой технике и сразу же оценил двойной дисковод, цветной дисплей и лазерный принтер, заполнившие стол своими сероватыми, с серебристой искрой, телами и переплетениями черных кабелей.